КАРТЫ И ИКОНЫ

На протяжении многих десятилетий торговля антиквариатом в СССР была занятием, мягко говоря, не совсем законным. И если в сталинские и даже хрущевские времена этим крайне опасным промыслом в нашей стране увлекались лишь единицы, то уже в 60-е, а тем более в 70-е годы ХХ века собирание антиквариата в среде наиболее «продвинутой» советской интеллигенции стало делом весьма модным.

На протяжении многих десятилетий торговля антиквариатом в СССР была занятием, мягко говоря, не совсем законным. И если в сталинские и даже хрущевские времена этим крайне опасным промыслом в нашей стране увлекались лишь единицы, то уже в 60-е, а тем более в 70-е годы ХХ века собирание антиквариата в среде наиболее «продвинутой» советской интеллигенции стало делом весьма модным.

Понятно, что большинство теневых предпринимателей в то время концентрировалось в открытых для иностранцев городах СССР, в первую очередь, в Москве и Ленинграде, однако и в провинции тогда было немало знатоков антиквариата, которые не упускали возможность заработать на иконах, картинах, украшениях и прочих редких и старинных вещах. В частности, в Куйбышеве (ныне Самара) в 60–80-х годах крупным подпольным специалистом в этой сфере считался Женя-Телескоп (в миру – Евгений Александрович Щелкалин).

Карьера Евгения Щелкалина

Телескоп получил сначала известность благодаря своему таланту к карточным играм. Именно на этой ниве он уже к 25 годам сколотил свой первоначальный капитал – 10 тысяч рублей, которые в середине 60-х годов для советских людей были громадными деньгами. И в дальнейшем на протяжении тридцати с лишним лет он считался одним из удачливых «катал» не только в Куйбышеве, но и за его пределами.

Отношение к картежникам на Руси было всегда особым. Во всяком случае, злодеями их не считали. И поныне простой мужик по поводу карточных шулеров рассуждает так: «Если он обчистит какого-нибудь богатея или жулика – так тому и надо. Все равно у богатого денег и без того куры не клюют, а жулик свое всегда украдет. И вообще, раз не умеешь играть – не садись».

О том, как начиналась карьера куйбышевского деловика Щелканина, автору этих строк рассказал друг молодости Жени-Телескопа, ныне покойный Анатолий Горячев.

- В 1954 году я стал студентом Куйбышевского политехнического института. Меня, приехавшего из глухого мордовского села, местные парни быстро пообтесали и приобщили к картам. Первое время, играя по ночам в общежитии, я не раз оставался ободранным как липка. Вот тогда-то я и познакомился со студентом нашего вуза Женей Щелкалиным по прозвищу Телескоп. Кличку эту ему дали за очки с толстенными стеклами - он уже в детстве стал сильно близорук.

Женя всегда отличался авантюрным складом характера. В отличие от нас, «общежитских», он был «городским» и считался среди студентов «белой костью». Однако зазнайство не было ему присуще, и постепенно мы с Телескопом сблизились именно на почве карточных игр. Он и стал моим наставником в профессиональной «катке» и во многих других делах.

Крутой поворот в карьере двух студентов политехнического института произошел через несколько месяцев после их знакомства, в конце того же 1954 года. Тогда в Куйбышев с гастролями приехал один знаменитый иллюзионист. И после просмотра его выступления у Телескопа сразу возникла идея - поучиться искусству карточных манипуляций не у кого-нибудь, а у самого некоронованного короля советского сценического обмана.

Уроки великого иллюзиониста

- Мне его замысел казался бредовым, - рассказывал об этом приключении Горячев, - но Женя все же настоял на своем. Короче, мы стали выбирать подходящий случай для знакомства. «Ловили» иллюзиониста долго. В конце концов нам все-таки удалось попасть в ресторан «Жигули», в то время самый престижный в Куйбышеве, причем в тот самый момент, когда здесь ужинал великий артист. Вырядившись «фурагами» (так в то время у нас в городе называли самых крутых местных парней), мы набрались смелости и, подойдя к столику, где в одиночестве сидел чудодей, попросили у него автограф.

- Мне кажется, парни, что вы с наглецой, - усмехнулся артист, расписываясь на листке блокнота. Потом, внимательно на нас посмотрев, он спросил: - Вам нужен только автограф или еще что-нибудь?

- Да, да, еще что-то! - радостно выпалил Женя, боясь, что маг и волшебник нас прогонит.

- Тогда присаживайтесь, - милостиво разрешил артист. Он тут же заказал еще коньяку и закуски, а мы, решив показать, что тоже не лыком шиты, попросили официанта принести графинчик водочки.

У иллюзиониста, как видно, в тот вечер было хорошее настроение. Он шутил, громко смеялся, рассказывал «соленые» анекдоты. А когда мы все уже ощутимо «нагрузились», маг вдруг спросил:

- А теперь говорите, зачем я вам нужен.

Тут-то Телескоп и выпалил:

- Мы бедные студенты, да нас плюс к тому еще и обирают картежники. На стипендию не проживешь. Поэтому мы очень вас просим - покажите нам «вольтаж», пожалуйста.

Для тех, кто не знает: «вольтаж» - это манипуляции с колодой карт.

Мы, конечно же, ожидали, что мастер на нас рассердится и на том вечер закончится. Однако случилось обратное: иллюзионист сразу же согласился и повел ребят в свой гостиничный номер.

По словам Горячева, сначала великий фокусник показывал им самые простые манипуляции. Например, он брал новенькую колоду карт и делал «чес», то есть показывал, какая карта лежит сверху, а потом давал им сколько угодно тасовать колоду. Нужная карта все равно оставалась сверху. Потом артист стал выкидывать всевозможные «вольты» - неуловимым движением прятал ненужную карту или доставал откуда-то нужную, ловкими и незаметными пассами раскладывал карты в колоде в выигрышном для него порядке, давал студентам снимать «с руки» или со стола, из двух, трех, четырех кучек и так далее. Ни Горячев, ни Щелкалин с первого раза почти ничего не поняли в его манипуляциях, и тогда Женя попросил мага:

- Сделайте, пожалуйста, медленнее, и каждый «вольт» отдельно.

Так «учеба» пошла лучше. Просидев в номере у артиста в общей сложности три часа и повторив самостоятельно два десятка «вольтов», ученики откланялись и покинули номер гостеприимного фокусника.

И уже вскоре Телескоп не только в совершенстве освоил манипуляции, показанные ему иллюзионистом, но и стал дальше тщательно оттачивать свое мастерство. Уже к концу четвертого курса в карточной игре ему не было равных не только в политехе, но и в подпольных городских клубах.

После окончания института Щелкалин для проформы устроился инженером в какую-то контору, но на деле он был профессиональным «каталой» и имел солидный по тем временам доход. А вот Горячев, закончив институт, отошел от картежных дел, хотя и остался для Щелкалина хорошим другом. Сам же Телескоп для карточной игры нашел себе другого напарника - некоего Мишу Голована.

Битва с харьковскими шулерами

В течение всех 60-х и 70-х годов пару Телескоп-Голован в Куйбышеве редко кто мог обыграть. Слава о них распространилась далеко за пределы волжского города, и вскоре в Куйбышев стали регулярно наведываться заезжие гастролеры, чтобы хоть общнуться с непобедимым Телескопом. Но самым запоминающимся был визит в Куйбышев бригады харьковских картежников, которые побывали здесь в середине 70-х годов. В течение двух недель харьковчане шутя обыграли половину куйбышевских блатных, после чего с ними, наконец, согласились встретиться Телескоп и Голован.

Щелкалин долго готовился к поединку с гостями. Разведка донесла: харьковские не пьют, не курят, не колются, еду покупают в разных магазинах, но главное - очень любят молочные продукты. На этом их пристрастии и решил сыграть хитромудрый Телескоп.

В гостинице «Жигули» для игры был заранее снят номер. Когда сюда приехали Женя и Миша, их уже ждали двое харьковчан. Договорились, что после каждого часа игры объявляется перерыв на пятнадцать минут. Начали около десяти часов утра. Игра шла с переменным успехом. Во время перерывов Телескоп с напарником пропускали по рюмке-другой коньяку, а гости наливали себе кефиру.

И вдруг на четвертом часу «катки» движения харьковчан стали какими-то дергаными, они попросили у самарцев коньяку, а затем и вовсе стали путать бубнового туза с трефовым. Короче, после игры с Телескопом все деньги приезжих остались на волжских берегах.

Оказалось, что осторожные харьковчане вместе со своим кефиром «схавали» слабый наркотик, который незаметно вкололи шприцем в кефирные бутылки через пробку из фольги. Кефир охлаждался в ванной под струями воды, а посещать ванную комнату даже во время игры никому не запрещалось…

Фарца и антиквариат

Изобретательный Телескоп уже в 60-х годах стал зарабатывать на жизнь не только «каткой», но еще и фарцовкой. Так в советские времена называли «элитную» разновидность спекуляции предметами повышенного спроса в основном заграничного производства. Главными поставщиками таких товаров для фарцовщиков были или иностранцы, или работающие за границей советские граждане, с которыми государство расплачивалось особым видом ценных бумаг - валютными сертификатами. Отоварить такой сертификат можно было в специализированных магазинах «Березка», где один лишь перечень товаров повергал в шок советского обывателя.

Третьим «коньком» Телескопа стал антиквариат

Россия испокон веков славилась и собственными культурно-историческими раритетами, в том числе и неповторимыми, часто самобытными, произведениями иконописи. До Октябрьского переворота 1917 года и последовавших за ним кампаний по борьбе с религией практически каждый регион нашей страны, а то и каждый церковный приход имели собственных иконописцев, обладавших присущей только им своеобразной манерой письма. Конечно же, в России того времени были и настоящие гранды иконописного искусства, которые работали в крупнейших столичных храмах и монастырях, получая за это большие деньги, но одновременно в провинции насчитывались сотни, если не тысячи самородков, которые изображали на досках лик Господа и святых лишь исключительно по велению сердца. За сотни лет в разных городах и селах православной Руси ими было создано огромное количество произведений иконописного искусства, и хотя многие из них были уничтожены во времена антирелигиозных советских кампаний, все же к середине ХХ века в старинных русских городах и дальних селах сохранилось немало редких и старинных икон.

Другое обстоятельство, объяснявшее насыщенность отечественного рынка антиквариата. Эмигранты первой волны бежали из России от большевистского режима по большей части налегке, а их имущество вскоре оказалось «распылено» на громадном пространстве страны, поскольку пролетариат в своем большинстве не имел никакого представления о реальной стоимости уникальных вещей, и потому легко менял их на одежду, продукты и водку.

Еще одна волна антиквариата накрыла в СССР после Второй мировой войны, когда советские воины, освободив Европу от фашизма, в качестве трофеев везли с Запада на родину все более-менее ценное. И опять же истинную ценность произведений искусства и предметов европейской старины тогда осознавали лишь единицы. Понимание того, что мы приобрели в результате исторических катаклизмов ХХ века, к советской интеллигенции стало приходить лишь в 60-х годах, когда в СССР и зародился антикварный бум, который из года в год нарастал, как снежный ком.

Евгений Щелкалин для пополнения своей коллекции много ездил по деревням, где по дешевке скупал иконы и предметы старины, порой находил золотые и серебряные оклады и прочие изделия из драгметаллов. Наиболее ценные экземпляры он оставлял себе, а с прочими ездил в Москву, где в течение десяти с лишним лет у него образовалась собственная сеть сбыта.

Несколько раз Телескоп передавал иностранцам партии икон в обмен на импортный дефицит, который он затем выгодно перепродавал в Куйбышеве. Но в основном ему все-таки приходилось сбывать свою добычу жителям кавказских республик или вернувшимся из загранплавания советским морякам. Те почти всегда расплачивались с Телескопом валютными сертификатами, на которые он затем что-нибудь покупал в московской «Березке», а для перепродажи привозил эти вещи в Куйбышев.

Под колпаком

В течение нескольких лет за энергичным спекулянтом внимательно наблюдали работники УВД и КГБ, но им долго не удавалось взять Телескопа с поличным. Лишь в 1969 году в результате успешной операции правоохранительных органов Евгений Щелкалин оказался на скамье подсудимых. И сейчас по сохранившимся материалам этого уголовного дела мы можем составить некоторое представление о масштабах деятельности Телескопа-фарцовщика в те годы.

В рамках упомянутого уголовного дела ему в общей сложности было предъявлено обвинение по полутора десяткам криминальных эпизодов, связанных со спекуляцией (ст. 154 УК РСФСР) и незаконными валютными операциями (ст. 88 УК РСФСР). Вот только некоторые из них.

В одном из сельских районов нашей области Телескоп купил у гражданки Поповой две иконы по 2 рубля за штуку, а затем продал их в Москве гражданину Копанадзе за 150 рублей. Другим кавказцам он регулярно поставлял золотые монеты царской чеканки, имея с каждой из них навар до 50 рублей. Наконец, на вырученные за иконы валютные сертификаты Телескоп скупал в Москве оптовые партии авторучек, женских сумок или маек с фирменной надписью «Березка», а затем перепродавал эти товары в городе на Волге по двойной цене.

Народный суд Ленинского района города Куйбышева признал Евгения Щелкалина виновным по обеим статьям обвинения и приговорил его к трем годам лишения свободы. Однако в ИТК-5 Телескоп отсидел только год, а затем освободился условно-досрочно. Вскоре он нашел для себя «непыльную» работу – агентом Госстраха. Но по-прежнему главными сферами его интересов оставались карты и коллекционирование.

Святая икона довела до кражи

Второй раз на скамью подсудимых Щелкалин попал в 1978 году, но уже не за спекуляцию, а за непреодолимую страсть к редким иконам. Телескоп увидел на квартире у пенсионерки, в то время проживавшей на улице Буянова в Куйбышеве. Коллекционер сразу же предложил купить редкую вещь, но хозяйка отказалась уступить гостю свою реликвию и за 50, и за 100, и даже за 200 рублей. Для сравнения стоит сказать, что в те годы средняя пенсия в СССР не превышала 70-80 рублей в месяц, а рядовой инженер получал зарплату не более 110-120 рублей.

Тогда упрямый Телескоп решил, что если ему не удается купить икону у неуступчивой владелицы, то ее следует украсть. Однако он не стал лезть сам в чужой дом, а нанял для этого дела 24-летних «специалистов» - уже успевших в свои годы по паре раз отмотать сроки за кражи и грабежи, а после очередной отсидки подрабатывавших грузчиками. Каждый из этих ребят был должен Телескопу по 100 рублей, а наниматель пообещал им в случае успешного исхода операции не только простить парням долг, но и накинуть еще по 30 рублей.

Сначала ребята побывали в квартире у пенсионерки под видом электриков местного ЖЭУ. Они осмотрели проводку в доме, а заодно и расспросили хозяйку, когда она бывает дома и когда отсутствует – мол, это нужно, чтобы в следующий раз прийти и заменить счетчик. Через два дня они явились к пожилой женщине, когда ее не было дома, спокойно взломали дверь и вынесли из квартиры все иконы, которые попались под руку. К везению воров, среди украденных предметов был и ожидаемый Телескопом «Николай Чудотворец». Заказчик расплатился с исполнителями, как и обещал, а икону на всякий случай припрятал, чтобы она «отлежалась», пока идет активный розыск.

Увы, эта мера предосторожности ему так и не помогла. Обобранная пенсионерка, обнаружив пропажу и убедившись, что ничего, кроме икон, воры не взяли, сразу же бросилась в милицию и заявила, что она подозревает в краже Щелкалина. Именно он, по словам заявительницы, неделю ходил за ней по пятам и предлагал за «Николая» бешеные деньги. Потом покупатель исчез, но тут же в дом явились какие-то подозрительные электрики. Не они ли украли ее святые реликвии?

Уже через неделю милиция добралась до исполнителей, которые быстро раскололись и заложили Телескопа со всеми потрохами. При обыске на квартире Щелкалина в тайнике была обнаружена украденная икона. Правда, на следствии Телескоп отрицал, что он заказал грузчикам исполнение этой кражи, а говорил, что он просто купил предложенный ими товар, не зная, что вещь ворованная.

Тем не менее в ноябре 1978 года все трое оказались на скамье подсудимых. За совершение кражи один из подельников был приговорен к двум, а другой – к 2,5 года лишения свободы в колонии строгого режима. Что касается Щелкалина, то суд признал его виновным по ст. 17-144 УК РСФСР (подстрекательство к краже) и приговорил к 3,5 года колонии строгого режима. Но и в этот раз за решеткой он провел всего полгода, и в мае 1979 года был переведен на «химию».

Цивилизованные формы

После второй своей ходки Женя снова несколько лет «катал» по маленькой, и на жизнь ему хватало. К тому времени Телескоп стал повсюду ходить с двумя звероподобными телохранителями. Упоминавшийся выше Анатолий Горячев вспоминал, что в последний раз он видел своего друга в крутом самарском ресторане «Парус» весной 1991 года. Женя был чем-то раздражен, часто оглядывал зал, словно кого-то ждал.

- Как дела? - спросил я у него. Вместо ответа Телескоп махнул рукой и пригласил Анатолия за столик. Приятели выпили коньяку, поговорили о чем-то и расстались. А через неделю Горячев узнал, что Телескоп скоропостижно скончался.

Хоронили Евгения Щелкалина пышно. Десятки машин запрудили всю улицу Самарскую от Вилоновской до Красноармейской. Друзей у него было много.

…А меньше чем через год после смерти легендарного Телескопа в Самаре на улице Куйбышева открылся первый в городе коммерческий антикварный салон. Дело Телескопа стало приобретать цивилизованные формы.

Валерий ЕРОФЕЕВ